В поэзии Виктора Багрова развёрнута ранимая интимная драматургия, где ядро, центр "драмы" -осознание отсутствия точки закреплённости в составе события (места) и одновременно яростный поиск знака "ограничителя", за которым видится ясный горизонт сути размытых перед взглядом предметов, постоянно обрывающих "свой собственный след". Такой парадокс заключён в движении сквозь призму ускользающих частиц разъятого мира, возможности "отлова" мгновений в зазоре их отчуждения, во времени остановки в теле речи. Проявление этой возможности, по-моему, - яркая и самобытная черта поэзии автора книги. Вбирание и выговаривание спектра вещей через мерцающее марево "степи очевидного" не позволяет им - перед взглядом в упор - до конца отцвести, осиротеть, погрузиться во тьму: знаки, как будто "сиротливо" висящие над равнодушным пространством чистого листа (поля), обретают в стихотворении свой маяк, плавучий "дом" с открытой дверью и распахнутым сердцем. Отсюда, из воплощения мечты о завоевании подобного "дома" поля зрения, в книге "[Выцвело]" возникает ряд напоминаний о необходимости отчётливого внимания к внутренней географии, несмотря на сопротивление, "вытеснение" речи о ней и самого "я" из места интерпретации.